«Я не верю ни в Бога, ни в приведения, ни в души умерших родных, которые живут толи в нас, толи среди нас; но я знаю, что те, кто верит, может обращаться в трудные минуты и к Богу, и к умершим родным и близким и даже к привидениям и будет «услышан»…
«…Обращайтесь хоть к чучелу огородному, только верьте в него и оно не будет безучастным к вашим бедам. Но вот к людям.., да он был прав, кто сказал:…! Я вот поверил Толику Луначарскому и был обманут; а первый раз в жизни я поверил Зосе Фрейду и тоже был обманут!» Я не раз спрашивал Галанта, в чем его обманул Фрейд? Но ответа так и не получил!..
«Моисей не был ни сыном божьим, ни ангелом, ни даже святым; но, во-первых, не Бог, а Моисей сделал евреев избранным народом, во-вторых, Моисей оставил всем нам десять заповедей и, в третьих – наказ не поклоняться золотому тельцу..; а его в благодарность разорвали живьем на куски и куски разбросали по пустыне, в которой он набирался мудрости 40 лет; от Христа нам осталось одно – я терпел и вам велел!»
(Бомж-философ Nemo. Электричка «Тверь – Москва». 23 часа, 03 апреля 2010 г., подъезжая к Ховрино)
Сегодня 29 марта 2010 года. Я в – Завидово. Меня разбудил телефонный звонок Кати в 14 часов 50 минут, я только что проснулся, ибо спать лег около 7 часов утра. Так я узнал о трагедии в московском метро! Через 10 минут я слушал «Вести» и с тревогой звонил в Москву Марине. Мне снился один из «нелепых» снов – так я называю сны, сновидения которых не могу ни с чем связать. Мне приснилось что я отрабатываю (как раньше на картошке или овоще базе) на мясокомбинате…
У меня есть только одна непосредственная связь с мясокомбинатом – в первую неделю моей работы судебно-медицинским экспертом в Николаевске-на-Амуре, местный мясокомбинат был взорван – он обеспечивал своими продуктами весь Николавск-на-Амуре район и часть Магаданской области. Взрыв был под утро. Погибло несколько работников, останки которых быстро собрали. А, вот одного, молодого парня, находившегося рядом с котлом, в котором варилось мясо и который, как предполагалось, взорвался, смешало с мясом и разбросало в радиусе 200 кв. метров. Взвод солдат внутренних войск помогал мне и бригаде прикрепленных ко мне медиков, сортировать и «складывать» по кусочкам тело «Коли», как звали работника. Задача была выполнима, ибо мясо в котле, во-первых, было в виде фарша (для вареной колбасы), а, во-вторых, уже вареное. «Мясо» Коли было не прокрученное через мясорубку, с костями, с остатками одежды и сырое. Мы нашли все «куски» и «кусочки» Коли, кроме головы. Она была обнаружена через два месяца курьезным образом. Взрывная волна унесла ее «целой» за 300 метров от цеха, где находились несколько частных домов с огородами и «надела» на острие штакетника забора бабки Дуси Евпаловой. Старушка присела у забора по малой нужде и заметила, что «за ней какой-то мужик подглядывает через забор». Взрыв был в конце января, а голову бабка обнаружила в начале апреля; пришлось Колю хоронить дважды. А я дважды проводил судебно-медицинскую экспертизу и отвечал на каверзные вопросы старшего следователя прокуратуры Олега Савчука…
…Всем, кто отрабатывал на мясокомбинате, полагался за труд кусок соленого сала. Но мне, за хороший труд или потому, что я просто понравился бригадирше, она позвала меня в цех полуфабрикатов и дала мне несколько больших кусков мяса без костей. Я сначала отказываться, ибо, зачем мне столько мяса? На что она сказала, что это их фирменный деликатес, специально приготовленный, и его можно есть сырым и предложила мне попробовать, откусив сама и жуя сырое мясо с кровью; мне было противно, я продолжал отказываться брать мясо, тогда бригадирша сказала: «Ну хорошо, я заверну этими кусками старинные книги, от которых ты не сможешь отказаться». И я увидел толстые, в кожаном старом переплете книги, которые она обложила кусками мяса… И тут, услышав звонок Кати, я проснулся. Сон мой, оказался вещим!.. У Артемидора читаю: «Совсем нехорошо есть сырое мясо – это предвещает лишиться какого-то имущества, потому что желудок наш не переваривает сырого мяса». Ничего другого в «Онейрокритике» – соннике – я не нашел. Но я во сне отказался категорически есть сырое окровавленное мясо, к тому же оно все-таки было как-то обработано… А теперь о яви. Наверняка я не обратил бы на это внимание, скорее даже не осознал бы это, если бы не сегодняшняя трагедия в московском метро. Марина, Оксана и Катя решили изучать сербский язык в связи с работой в комиссии по Jасеновац. Катя взялась обеспечить изучение сербского языка необходимыми пособиями. В интернете нашла немного. Тогда я несколько раз (за два дня накануне взрыва в метро) сказал ей: «Прямо у метро „Профсоюзная“ есть большой магазин, где можно купить все для изучения иностранного языка. Этот магазин называется „Радуга“, пять минут ходьбы от метро „Профсоюзная“» Я ошибся! Отлично зная, что магазин «Радуга», где я был много раз, ибо он находится рядом с издательством, кажется тоже «Радуга», в котором два года переводили мою книгу «Субъективная реальность» для Великобритании (было это, правда, в 1985—87 гг.). Мое сознание почему-то подменило метро «Парк Культуры», рядом с которым находилась «Радуга» (как сейчас – не знаю!) на метро «Профсоюзная», где я часто был, когда жил у сестры отца тети Ксении. Было это в 1973—74 г.г.
Я не суеверный, но что-то в душе у меня екнуло. Катя действительно хотела сегодня перед работой заехать в «Радугу». Работает она с 9 часов. Если бы она поехала на «Профсоюзную», то была бы там, в 8 часов… В 8 часов она была бы, если бы проверила меня по интернету (но я ничуть не сомневался, имея в виду «Парк Культуры», а говоря «Профсоюзная», где находится магазин «Радуга»! ) в метро «Парк Культуры»! Но Катя проспала и не успела на «Профсоюзную». Завтра она поедет на «Парк Культуры».
А теперь об интерпретации (толковании) сновидений, не только Артемидором и Фрейдом, но различными народами всех времен, стран и континентов. Цивилизованными и аборигенами; ученым людом и шаманами. У меня есть достаточный личный опыт опросов – например, ученых с мировым именем из разных стран, представителей различных этносов, которых собрала вилла Каваллетти или шаманов Приамурья, Колымы, Якутии, Урала, Горного Алтая, Монголии, Южной и Северной и Средней Африки и Австралии, Китая и Японии… Не говоря уже о летописных источниках времен Киевской Руси… Я пришел к единственному заключению: толкование сновидений суть попытки развести носителя информации и информацию в «чистом» виде. Не буду говорить «за всю Одессу», но в сновидениях всегда есть то, что видится и то, что остается как бы на задворках образов сновидения. Это, а не содержание сновидений, овладевает нами тотально. Поэтому, все, что мы видим во сне, воспринимаем без всякого удивления и критики, как при галлюцинациях или бреде. Это и есть информация в чистом виде, осознать которую мы пытаемся, толкуя сновидения проснувшись. Сновидение всегда с «+». Именно он, «+» побуждает нас на яву не принимать сновидение за чистую монету, а искать в нем чистую информацию. То есть, без примеси сновидения. Информация, данная нам в «чистом виде» в сновидениях весьма часто является нам из «яви» и мы толкуем это, как вещие сны. Не критично предполагая, что вначале был сон, а не явь!
Явь при некоторых состояниях разоблачает свою схожесть со сном. Взять, например, грезы наяву. Здесь я не буду рассматривать ни психопатологические состояния, ни пограничные к ним. «Грезы наяву» еще никем никогда хорошо не описаны. Тем не менее, каждый при этих словах вроде бы знает, о чем речь. Точно также непроизвольный и властный наплыв ассоциаций, вызванный чем угодно…
Я у себя.
Я дважды (и оба раза в Женеве) пережил странное состояние. Нет, не déjà vu, а, что-то до боли знакомое, но никогда не виденное. Первый раз на одной из улиц, параллельных улице, в которую переходит мост через Женевское Озеро, я увидел обыкновенный, кажется 15-ти этажный дом из красного кирпича с небольшим двором и небольшими балконами. Сердце так защемило от ощущения, что я вернулся! К очень родному, глубоко интимному, моему, к себе! Дом ничего особенного из себя, не представлял, Рядом были такие же жилые дома. Но этот дом был мой родной! Ни с каким временем, событиями или персонажами это чувство никак не было связано. Даже мои горячо любимые бабушка, мама и папа были здесь не причем! Рядом стояла моя жена Марина, но и она не имела никакого отношения к этому сладостно-тревожному переживанию при виде обыкновенного женевского дома. Мне было сладостно-жутко. И это чувство я запомнил на всю жизнь! В Женеве оно возникало всегда, когда я оказывался у этого дома, с ужасом думая, что со мной будет, если я войду в него? С кем встречусь? Может быть с собой настоящим? Так я и не осмелился войти в этот дом. Сильная ностальгия о том, чего никогда не было. Странно, а вот у дома и даже в квартире моей тети Жени (именем которой я назван, и которая умоляла моих родителей, чтобы они отдали меня ей, бессемейной и бездетной для усыновления – последняя возлюбленная Рильке, профессор Женевского Университета) никаких особых чувств я не испытал! Марина сфотографировала меня на скамейке у «моего» дома. Я всегда боялся и сейчас боюсь, что, рассматривая эту фотографию, я исчезну в «подвале» своего сознания и никогда больше оттуда не выйду к той жизни, которую я принимаю вот уже 65 лет как свою.
